12.11.2024

Горизонталь вместо вертикали

Парень, полный противоречий. Оборванный. Будто только что вылезший из канализации и покрытый слизью. И, словно не спавший и не мывшийся несколько лет. Так Ричарда Хелла – одного из «отцов» панк-рока описывал продюсер Sex Pistols Малкольм Макларен.

Вспоминая тех панков, что когда-либо встречались мне в городе Мирном и за его пределами, могу с уверенностью сказать, что они были достойными «сыновьями» Ричарда Хелла и не менее достойными «крестниками» Игги Попа.

Впрочем, панк – это нечто куда большее, чем рваная одежда и немытые волосы. Например, немало тех, кто всерьез считает панком Льва Толстого. Но об этом я расскажу чуть позже. А пока что спешу сообщить, что 25 октября в мире отмечают День панка.

Никакой истории у этого праздника нет. Он появился из ниоткуда и неизвестно, когда. Но некоторые панки противятся даже такому нелогичному и хаотично образовавшему празднику. «Что еще за День панка?! Не будьте конформистами!» – пишут они в социальных сетях.

Сгореть дотла

Разбудите меня через сто лет, спросите, что сейчас делают подростки, и я отвечу – бунтуют. Протест ради протеста, стремление поделить мир на своих и чужих, чтобы было проще жить – всё это не обошло стороной и меня. Так что неудивительно, что панки восхищали пятнадцатилетнюю меня. Мне нравилась их грязная рваная одежда в мрачных тонах. Безразличное отношение к тому, как на них посмотрят, и что при этом подумают другие люди. Живая, энергичная, остервенелая музыка.

Но себя я к панкам никогда не относила. Считала, что нос не дорос. Хотя стиль одежды я переняла. И меня даже останавливали иногда на улице с воп-росом: «Ты что, панк?» (я этим ужасно гордилась). Но мне не хватало дерзости, чтобы проткнуть щеку булавкой или сделать ирокез. А еще мне хотелось читать книги, а не саморазрушаться.

В песне панк-группы The Who «My Generation» есть строчка «Надеюсь, я умру прежде, чем состарюсь». Поведение панков первой волны было именно таким. Они делали всё возможное, чтобы скорее сгореть дотла, а не постепенно угаснуть. Впрочем, сгорели не все. Тому самому Ричарду Хеллу, с которого я начала эту статью, сейчас 75 лет, а Игги Попу – 77. И учитывая, какой образ жизни они вели, это просто поразительные цифры.

Но, в первую очередь, панк – это не про внешность, поведение или даже жизненную философию. В первую очередь, это про музыку. Про Stooges, Ramones, Sex Pistols и многих других.

Были свои панк-группы и в Мирном. Четверть века назад услышать панк-рок в нашем городе можно было, сидя на скамейке возле железных драконов. Туда выходили окна каморки, которую молодым (например, в группах «Танки» и «Бафомет» на тот момент состояли ученики 9-10-х классов) и не очень молодым музыкантам предоставляла во Дворце культуры «Алмаз». Желающих поиграть было так много, что каждой группе репетиционная точка предоставлялась максимум на два часа в неделю. Возглавляла весь этот большой клуб Людмила Гвоздева – «мать» мирнинского рока.

Панки думают своей головой

Так как в панк-культуре больше протеста, чем в любой другой субкультуре, со временем она неизбежно привлекла в свои ряды много озлобленных, агрессивных и при этом недалеких людей. И это в какой-то момент сделало суть панк-культуры непонятной. Особенно для сторонних людей.

У группы Dead Kennedys есть песня, в которой порицаются панки, носящие свастику. «Панки – не религиозный культ, панки думают своей головой», – поется в этой песне.

К осознанию того, что истинная панк-культура, в первую очередь, призывает и учит думать своей головой, я пришла лишь в старших классах. Я тогда познакомилась с очень интересным человеком, который был старше меня примерно на десять лет.

Когда этот интеллигентный начитанный парень сказал мне, что он – панк, я рассмеялась. А потом он познакомил меня с творчеством Егора Летова, Янки Дягилевой и стало как-то не до смеха.

В начале этой статьи я сказала, что некоторые люди считают панком Льва Толстого. Вот что об этом говорит кинорежиссер Авдотья Смирнова: «Ситуация сословного общества раньше была такова, что 80% населения не имели права надеть то, что носили остальные 20%. Лев Николаевич был не просто аристократом, он был родовитее царя, у него ведь со всех сторон Рюриковичи и Гедиминовичи – просто сливки сливок. И вдруг он сказал: «Ага, если им нельзя одеваться, как я, тогда я оденусь, как они. Всё общество на него смотрело и говорило: «Ваше сиятельство, Вы не в себе». А он им: «То есть вы ничего странного в этом не видите? Что нам можно, а им нельзя?»

Конечно, крестьянская рубаха – далеко не единственное и даже не самое главное, что заставляет некоторых панков с уважением относиться ко Льву Николаевичу. Да, взгляды Толстого менялись на протяжении его жизни, но это, в общем-то, естественно для думающего человека.

Многие панки, особенно наши, отечественные со временем пришли как раз к тому, к чему когда-то пришел Толстой. Лев Николаевич ходил в простой одежде, жил простой жизнью, завещал, чтобы его похоронили без почестей и креста (писатель отрекся от церкви, считая, что чем больше человек принадлежит ей, тем дальше он от Бога). Он даже намеревался отказаться от имения и авторских прав на свои произведения, но его остановила жена, которая беспокоилась о будущем детей.

Есть в творчестве и жизненной философии некоторых панк-музыкантов отражение и его мыслей о государстве, милитаризме, вегетарианстве. А еще Лев Николаевич считал, что ответами на многие вопросы являются любовь и доброта.

Одним из наиболее ярких последователей его взглядов я считаю Владимира Котлярова (осенью 2023 года Минюст России включил Владимира Котлярова в реестр иностранных агентов). Например, в его песне «Доброе сердце» есть такие строчки: «Я просто верю, что в природе зла лежит нехватка света и тепла», «Хлеб да соль на сшитом полотенце – станет мало, тогда скорей распните и выньте мое доброе сердце, может быть, вы станете немного добрей».

Интересно, что сегодня именно панк-музыканты являются теми, кто призывают через свои песни к ненасилию, доброте, отказу от сигарет и алкоголя. И уже никого не удивляет панк-музыкант, который вместо того, чтобы облить слушателей на концерте пивом или чем похуже, вдруг делает паузу и передает в зал бутылки с водой, потому что в помещении жарко.

Одной из главных целей панков, на мой взгляд, является общество, в котором нет вертикали, где одни стоят на плечах других, но есть горизонталь, где люди стоят рядом и держатся за руки.

Когда во время работы над этой статьей я получила письмо от фанатки группы Lumen, моей радости не было предела. Я с большим уважением отношусь к этому музыканту и считаю его истинным панком.

Гори, чтобы светить

Многим (даже далеким от рока) людям знакома пронзительная песня группы Lumen «Гореть», в которой есть строчка «Гори, чтобы светить». Мирнинка Мария Малышева – живое воплощение этой песни.

«Я не окончила учебу на бюджете, – делится Мария. – Так получилось, что меня отчислили за неуспеваемость. В один прекрасный день я взяла себя в руки и восстановилась, но по другому направлению. В итоге у меня диплом не специалиста, а бакалавра. Теперь у меня есть невостребованный диплом, по которому я не могу устроиться на высокооплачиваемую работу. Но я нашла в жизни свой путь. Я устроилась на работу не по специальности – гардеробщицей в ресторане «Зарница». Там я чувствую себя более-менее полезной. И мне нравится общаться с коллегами по работе, посетителями. Я, в целом, общительный человек. В свободное время я слежу за своим родным городком. Убираю мусор на улице. Это я делаю в теплое время года, по утрам, пока люди еще спят. Посещаю приюты. Это помогает мне чувствовать себя тем самым огоньком. Человек должен гореть, чтобы светить другим. Главное – не сгорать».

В начальных классах, когда друзья Марии носили рюкзаки с группой «Король и Шут», покупали кассеты с «Сектором газа» и Green Day, сама она панк-музыкой совершенно не интересовалась. «Творчество Михаила Горшенева мне тогда казалось чем-то диким», – говорит девушка. Интерес к панк-року пришел позже.

«В 2013 году я познакомилась с английской панк-группой Killing Joke, – рассказывает Мария. – Я их слушаю по сей день. Очень нравится вникать и переводить иностранные тексты. Вслушиваться в гитарные рифы. И просто балдеть».

Но особое место в сердце девушки заняли группа Lumen и ее солист Рустем Булатов (он же Тэм). В 2011 году Мария побывала на концерте этой группы. В память о том дне у нее сохранилась фотография.

«Слэм ребят вокруг, руки, тянущиеся к Рустему, его мудрый взгляд – я больше никогда в жизни не испытывала ничего похожего, – вспоминает тот концерт Мария. – Lumen – единственная группа, которую я люблю больше всех других. Время показало, что их тексты близки к нашим проблемам в современном мире. Они заставляют задуматься и принять решение: двигаться дальше, вопреки глобальной катастрофе человечества, или остаться в стороне и ждать чуда. Ни одна группа (ни в России, ни за рубежом) не передает столько чистой информации и не доносит до людей то, что так боятся сказать сегодняшние музыканты и не только они».

Мария, ты считаешь себя панком?

Никогда не считала. Я совершенно другого менталитета.

Панк – это вечная молодость и борьба. Борьба с неправильной жизненной позицией, которую выбираем мы – люди. Борьба с навязанной нам неверной системой ценностей. Это осознание своей незначительности и одновременно превосходства перед остальными. Это своего рода протест как против себя самого, так и против общества. Крик забытого поколения. Преимущество каждого панка – это способность мыслить по-другому, не как все. Можно считать себя панком вечно, но при этом быть кем-то другим, чем-то большим. Потому что внутри, помимо панковских манер, может быть столько всего интересного, неизведанного. И в итоге кто-то продолжает пить вино или теплое пиво, наслаждаясь своей начитанностью и непоколебимостью, а кто-то меняет свой старый взгляд на мир и становится вровень со своим новым будущим.

А Тэма ты считаешь панком?

Одновременно считаю и не считаю. Ни один настоящий панк не скажет вам, что он – настоящий панк. Людям не свойственно сидеть на одном месте. Рустем, в первую очередь, музыкант, не относящий себя ни к одной субкультуре. Он с огромным удовольствием работает с другими музыкантами и поддерживает связь не только с теми, кто из неформальной среды. Он ищет вдохновение.

Punk’s Not Dead?

Однажды ребята из коммуны хиппи пересмотрели свои взгляды на жизнь и решили стать панками. Из вчерашних «детей цветов» получилась злобная бунтарская группа Crass. Спустя время, новоиспеченная команда выпустила песню «Punk Is Dead», в которой заявила, что все панк-группы ушли в коммерцию, а также назвала панк-движение школьным бунтом, поддерживаемым промоутерами.

Через несколько лет группа The Exploited ответила альбомом «Punk’s Not Dead», на котором была одноименная композиция. Так появился известный почти каждому человеку слоган панков ««Punk’s Not Dead», который можно перевести как «Панки живы».

Живы ли панки сегодня? Ответ на этот вопрос я решила поискать в нашем родном городе. И мне удалось найти молодого музыканта, сказавшего: «Да, я панк». Зовут его Андрей Видман.

Андрей, что для тебя значит быть панком?

Для меня это значит – не зависеть от чужого мнения. Я не боюсь осуждения общества. Для меня быть панком – это значит быть свободным. Как и для многих ребят, которые придерживаются панковских идеалов. Если мы говорим о настоящих панках, а не о тех ребятах, которые считают себя ими, потому что колются, пьют. Для меня панки – это нечто гораздо большее.

Андрей пишет песни, поет, играет на гитаре. Он лидер мирнинской группы «Мемуары». «Сначала я хотел назвать группу «Металл», – рассказывает юноша. – Наслушался песен группы Metallica и решил писать метал. Потом, так как очень сильно интересовался темой Дикого Запада, назвал группу «Вестерн». Потом было название «СССР», потому что тогда мы писали музыку в духе той, чтобы была популярна под конец СССР. Еще было название «Дом правды». Ну а в итоге мы стали «Мемуарами». Сначала было название «Мемуары старого рока», а потом оно сократилось до «Мемуаров».

Первая гитара появилась у Андрея в девять лет – купил отец. А свою первую группу мальчик собрал в 11 лет. Правда, просуществовала она недолго. Желание писать тексты Андрей почувствовал еще в начальных классах. «Я мог посреди урока вдруг лечь на два стула и начать сочинять какой-то нескладный бред, который потом называл песней, – делится юный панк. – Со временем стало получаться лучше. Сейчас у нас есть песни не только в жанре панк-рока, но и, не побоюсь этого слова, шансона».

Сложно заниматься музыкой в маленьком городе?

С одной стороны, в маленьком городе больше людей может услышать твое творчество. Здесь ведь слухи быстро разлетаются. Один послушал, рассказал другому, тот дал послушать третьему и так далее. А сложность в том, что в маленьком городе мало студий. Кроме того, в Мирном сейчас нет репетиционных точек – приходится в политехе репетировать.

Какие музыканты оказали наибольшее влияние на тебя и твое творчество?

Цой, Высоцкий, Летов, Клинских, Горшенёв, Тальков… да их много на самом деле, всех не перечислишь. Но больше других меня зацепили три человека: Цой, Высоцкий и Горшенёв. Из зарубежных нравятся Deep Purple, Sex Pistols.

Разговаривая с Андреем Видманом, я испытала огромную радость от того, что сегодня есть такие ребята. После нашей беседы я решила познакомиться с творчеством его группы. Найти песни ребят можно в соцсети ВКонтакте. Сообщество называется «Мемуары» (m.vk.com/memyar.punk). На меня особое впечатление произвела песня «Бессмертная душа», которую Андрей Видман написал в соавторстве с Кириллом Морозом. В комментариях под этой песней тонко подмечено, что у композиции атмосфера группы «Король и Шут». Также не могу не отметить сильную песню «За Родину», которую «Мемуары» посвятили памяти павших в борьбе с нацистами.

Композиция «За Родину» появилась случайно. Ребята сидели на скамейке, играли на гитаре, и вдруг под пальцами Андрея Видмана сама собой родилась мелодия, которая показалась музыкантам подходящей для военной песни.

Андрей, как ты считаешь, рок еще жив?

Жив. Но в Мирном большинство слушают очень разную музыку: от Face до «Короля и Шута». Хотя дальше «Куклы колдуна» мало кто заходит. Но я никого за это не осуждаю. Может, рок сейчас не так популярен. Но жив он вполне. И на данный момент он жив даже больше, чем года три назад.

Дарья Лапшина